Сапоги юфтевые солдатские

Если, конечно, все, что положено, вовремя выдано будет, да потом еще до лагерного котла в целости доберется. Да только где же набрать этих самых «яик», когда один зашел, второй, а третьему уже нету. Залезешь в такую нору и умирать не хочется. В нашей зоне оккупации со своими соотечественниками, недавними узниками нацистских лагерей, разобрались быстро - как правило, повезли в другие лагеря, для начала фильтрационные. «В воскресенье в нашу деревню пришли солдаты, - рассказывал один из них служившему санитаром в госпитале Кернер-Шредеру, - угнали на убой скот. Вдоль забора по территории части иногда ходит патруль.

Я ответил, что без труда с этим справлюсь. Для многих и многих внешне привлекательных узниц лагерей, просто девушек и молодых женщин, оказавшихся на оккупированной территории, это означало дорогу в ад. Своих бойцов мы хоронили сами, и для меня это были не трупы, а убитые, только что бывшие живыми, которых я знал лично, с именем и фамилией. Но, подойдя ближе, увидели несколько автомашин с высокими решетками на бортах, доверху заполненные трупами, причем большинство трупов голые. «Пришел посыльный: - Капитан требует тебя к себе. Вместе с ней, как правило, прибывала и «душегубка» - машина для прожарки белья и верхней одежды.

ArtOfWar. Чириков Михаил Алексеевич. Правдивые записки.

. Самые бойкие и нахрапистые солдаты роты решили выспаться, «как у Христа за пазухой». Когда смерть близка, грехи человеческие, которые в нормальных условиях кажутся лишь мелкими прегрешениями, принимают угрожающие размеры». «Теперь, когда все полицейские служили или в армии, или в фольксштурме, город стал выходить из-под контроля: начались грабежи. Сразу за порогом, не снимая обуви, нужно встать в неглубокую бетонную ванну, вделанную в пол, с коричневым раствором дезинфектора. Раненый солдат умер не сразу, его доставили на медицинский пункт с тяжелыми ранами в груди и животе, которые оказались смертельными. Военный совет фронта постановляет: Разъяснить всем офицерам и всему личному составу войск фронта, что брак с женщинами-иностранками является незаконным и категорически запрещается. Нина Михай, старший сержант, медсестра: «У нас - комбат и медсестра Люба Силина. Но что такое "бельевые вши" и как они выглядят, я не имел ни малейшего понятия. Крупу мы ему посылали, но она до Василия не дошла. Все эти граждане были очевидцами неслыханных, чудовищных зверств немецких фашистов над мирным населением. А очередь! Бывало, и не всегда возьмешь, а если возьмешь, принесешь домой, мать картошки сварит, зальет сывороткой - и на стол. А на следующий день, когда я прохожу мимо, здесь же вместо старухи я вижу другую айсорку - крошечную худую девочку. А когда привозили, то выставляли у кухни охрану. Бывало, однако, и по-другому, особенно когда к атаке готовились солдаты, для которых этот бой был первым. К их чести надо заметить, что они не препятствовали снабжению пленных провизией и не отбирали ее для себя». Впрочем, действительно имелась и наша «вина» в том, что многим бойцам Красной армии суждено было умереть спустя короткое время после попадания в плен. Мужские штаны купить. Но бывали моменты, когда и «специфическое варево» казалось солдату манной небесной, и тогда главным героем на фронтовой «сцене» становился тот самый «бабкин аттестат». Так чего б и не считать, проверить-то эти цифры все равно нельзя. Воровали продукты и во время движения на фронт, когда такая возможность подворачивалась, причем делали это порой виртуозно, как и припрятывали потом добытый приварок к котловому довольствию. Когда обсуждение новой идеи дошло до короля, обожавший своих солдат король Пруссии Вильгельм I был просто взбешен предложением надеть на них «собачьи бирки». Мы его ссыпали в кофе, смешивали, получалась такая рыжая, очень сладкая конфета. Но не так-то легко отобрать у раненых их личные вещи, оружие и предметы снаряжения. Все это легко говорить, когда сидишь в бункере, по крайней мере имея крышу над головой, в тепле, когда можешь есть чистыми руками и, главное, можешь обойти стороной поле мертвых. Дело было на Ленинградском фронте, и гитлеровцев там действительно кормили получше, чем оборонявших блокадный город наших бойцов и командиров, да и в целом, по отзывам немецких солдат и офицеров, питались они на той войне довольно неплохо. Однажды, видя, как тягостны мне грубые ухаживания капитана, Петя прямо в лицо ему бросил: «Оставьте младшего сержанта Жукову в покое. «Десятая рота», - прочитал я, и сердце у меня сжалось. Майор, неловко дернувшись, раскинув руки и, выронив пистолет, без звука повалился в снег. Теперь, немного возвышаясь над всем остальным, они походили на своеобразные "лобные места". Обращались к начальнику госпиталя, но он не хочет разговаривать. В подтверждение этому стоит привести следующий документ. Испанцы - страсть, наскок и подлинное уважение к женщине. Он, когда к нему обратилась делегация немцев с жалобой на кражи, грабежи и разбои, повсеместно чинимые освобожденными русскими, невозмутимо ответил: - Не я их сюда привез». Иногда немцы помогали им, взрывая землю аммоналом, а потом заставляли капутчиков образовавшуюся яму углублять, вернее, расчищать. «Перед уходом в поиск и во время его ни я, ни мои товарищи никогда не выпивали. Идти он не мог, выменяли на самогон да продукты санки, благо немцы гонорар не взяли, видно, довольные были от такого зрелища - смотрите, русские детей своих не различают, сказано - низшая раса. Стало уже совсем темно, когда они появились, сопровождая огромного вола с метровыми рогами. И потекла солдатская жизнь по тем же рельсам. Собрал своих коллег, лейтенантов, объяснил ачу. Когда не ставится ни во что жизнь человека, поневоле отпадает вопрос о других, сравнительно менее существенных обстоятельствах жизни. Увидев, что в бункере чуть ли не по колено вина, он вышел в соседний отсек и увидел всю нашу пьяную ватагу. Не может ся такой смертью жизнь боевого старшины, думали мы. Леня вместе с родными собирал упавшие с платформы картофелины и был рад, что он тоже добытчик, мужчина в семье. военнопленный румын Хибовски сожительствовал с гражданкой Волковой. Доношу о гибели политработника майора Худякина И.Ф. Видит, что мы едва идем, всегда скажет: «Сядьте, отдохните». После чего немец ехидно рассмеялся и принялся осыпать нас бранью. Ну а в остальном - разницы никакой не было. «Ночное довольствие» - получение вместе с жильем расположения его хозяйки. А вот чтобы были погромы, поджоги, насилие и тому подобное, о чем сейчас много говорят и пишут, - не помню. Но самым страшным для нас было время, когда табак зацветал. Этот обер-ефрейтор, как он мне рассказал, был за три недели до этого выписан из госпиталя в Тильзите. Но русские, наверное, приметили время раздачи пищи. Так что говорить о заметной разнице в отношении к алкоголю русских и немецких солдат вряд ли приходится. Вечерний же я отношу на молоканку, где в специальной книжке делают отметку. Взвалил я на свою горбушку мешок с комбикормом и ходу домой. Думается, что без них этот короткий рассказ будет неполным. «Вставши, я пошел насчет промышления; как разгружали брюкву, мне удалось стащить одну. «Летом нас спасали суслики, - вспоминает жительница села Табуны Зинаида Сапегина. - Дети вылавливали их из норок, а потом жарили и варили суп. Однако уже в скором времени условия их проживания в стали несколько иными. Чкония, адъютант, повозил меня по ателье, и меня красиво одели. Боль была страшная, рассказывал Виноградову Николай.

Константин Сомов Война: ускоренная жизнь / Война.

. Жители Кавказа в большинстве своем враждебны большевизму и стремятся освободиться от коммунистического насилия. Зимой и в весеннюю распутицу проводить такие работы практически невозможно. Там всего полно и раздают чуть не даром». А тут ведь такое счастье может свалиться ее дочке. К счастью, сгорел только верхний слой, а остальное зерно лишь пропиталось дымом и скверно пахло. В то время как на продовольственном складе имелось сливочное масло и другие продукты, нам выдавали только жидкий морковный суп. Странное масло - льняное или еще какое-то. Мужской спортивный костюм осень зима. Вот она-то, наверное, и дала небольшой сбой. Найдем телефонный провод, определим укромное местечко, перережем проволоку, спрячемся и сидим ждем. Однако наряду с этим имели место единичные отрицательные явления. «Война - она серенькая, - написал, в чем-то вторя Сергею Баканову, в книге воспоминаний «В плену» Борис Соколов. - И деятельного в ней, то есть чистой войны, для каждого, прошедшего ее всю, ничтожно мало. Сначала его артельщики с пристрастием и с выворачиванием рук допрашивали. Периодически возникали стычки между выздоравливающими, но они быстро гасились "немцем" и другими сержантами. В таких случаях повар Шеметенко приходил ко мне и жаловался, мол, обед вышел никудышный, ругать его будут. Особисты изучили его, сделали необходимые запросы куда следует и уж сильно поверили Ефиму или нет, но из-под стражи выпустили и отправили воевать дальше. Артиллерист Семен Соболев, город Ньирбатор, Венгрия: «Пока шофера заправляли автомашины, бывшие тут солдаты побежали собирать разбредшихся трофейщи-ков другого типа - тех, кто в конце войны, не дотерпевши, стали печальными жертвами Венеры. Он, конечно, догадывается, что мы его обманываем, но ест. Рабочие, возвращаясь из города, обязательно приносили с собой несколько поленьев, чтобы ночью или утром погреться около костра и выпить кружку кипятку. Предположим, победоносные армии возвращаются с Востока, и по этому случаю в Берлине устраивается грандиозный парад. Как-то заходит один ко мне: «Я партизан, голодный» Жаль его, да нет ничего, кроме лепешек из лебеды. Ребятам по необходимости можно через борт, и все. И где-то там у железнодорожного моста, вдали от людских глаз, она вскапывает делянку и сажает подсолнухи. Самые необходимые предметы стали распределяться не через торговлю, а по карточкам. И делали это - пусть звучит как угодно бьно и несовременно - толерантно - из любви к Родине и все еще ожидающим пропавших без вести бойцов родным и близким. Во вторую категорию входили рабочие и служащие остальных отраслей. В голове рисовались картины того, как мои друзья сейчас проводят свободное время. Проведение этой компании, которая должна быть закончена в течение трех месяцев, фюрер поручил генеральному уполномоченному по использованию рабочей силы. Это не позволяет обеспечивать военнопленных по установленным нормам довольствия». Несколько дней на был в городе Бромберге. Но офицер строго ответил: «Вы бы погуляли, нет сомнения, досыта, а товарища бы расстреляли! Забирай свой злополучный ящик и неси в свою часть!». Отсюда мне удалось бежать: ушли ночью вшестером, никто не заметил. В этом отношении примечательно, к примеру, слово «рама», которым именовали не только немецкий самолет-разведчик, но и, скажем так, доступных женщин. Болячки подсыхали и не так зудели, как сырые. Ушедший из очереди по любой причине, терял право на возвращение в нее, и никакие просьбы и уговоры не помогали». Наоборот, на истощенный организм холодная вода, даже на лицо, действует как болезненный шок во всем теле. А настоящее таково, что никакого будущего может и не быть. Об этом говорится в уже упоминавшихся воспоминаниях Мансура Абдулина и Семена Соболева. Бланк-майстеру самому приходится объезжать все расположенные поблизости части и продовольственные склады, чтобы раздобыть чего-нибудь съестного. Румыны, раскры, с испугом смотрели на нас. Был бы я московским комендантом, - помолчав, сказал он, - сократил бы патрули и выделил наряды бойцов на кладбищах могилы копать. Во время его открытия на могилы упала и скончалась у всех на глазах русская женщина. При проверке документации выяснилось, что мебель принадлежит маршалу Жукову. Но даже оно согревает меня, когда я вспоминаю о холодном металле орудий и мин. Презрение к ним все выражают единодушно и резко. Жрать хотелось страшно, и мы с ее ней ляжки отрезали покрытого «зеленью» мяса, разожгли из какого-то мусора костер, поджарили его и съели. Комиссия начала шерстить «туфтовых героинь» и в соседних полках, в дивизии и вообще в армии. Ничего предосудительного капитан в этом не увидел, как и в том, что она пригласила его на чашку кофе. За килограмм собранных колосков полагался литр семечек. Продукты иссякали и тайники пустели, стали экономить на хлебе. В любой сражающейся армии на каждого бойца передовой линии приходится несколько тыловиков. полковнику Землякову объявить выговор, предупредить о неполном служебном соответствии, при повторении подобного - предать суду Военного трибунала. Да и как попадешь на рынок, если увольнительные в город не разрешались.

Портянки или носки в армии » Военное обозрение

. Анна Просвирина в годы войны была в детском доме в Ребрихе. На базаре в Макеевке сильно развита спекуляция. В распоряжении начальника управления вооружений сухопутной армии достаточный запас обмундирования, предназначенного для действующих войск на Востоке. Сапоги эти сдавали в комендатуру, а та отправляла их на фронт». Наконец он понял, что объяснений не миновать, охая и вздыхая, поднялся и пошел в коридор. Вор, очевидно, опасаясь последствий своего преступления, быстро бросился к пулемету, развернул его на станке и выпустил в очевидца очередь в упор. Сворачиваем за угол, и я останавливаюсь как вкопанный. Вместе с этими билетиками лежат письма родителей, сестры, невесты». Состав суточного рациона: Суточный рацион выдается солдату один раз целиком, обычно вечером с наступлением темноты, когда становится возможно отправить подносчиков пищи в ближний тыл к полевой кухне. Семен Соболев, офицер-пехотинец: «Еще до рассвета подъехала наша кухня. Все ы Союза получают «бесталонный обед», то есть без вырезки талонов из продовольственной карточки. Ни бугорка, ни холмика не осталось на месте захоронения. Вот лишь несколько воспоминаний бывших фронтовиков о том, как они прощались со своими боевыми товарищами. Затем подошёл с моими бумагами в руках, открыл дверь и бросил мне - "Заходи, воин"

Комментарии

Новинки